Около пивного ларька он недолго постоял в очереди, выпил теплого пива, еле удержав кружку в поврежденной руке, болевшей не переставая, особенно в плече. Пьяниц тут было много, но это обычные любители дармовщины, пришедшие сюда с одной мечтой - захмелеть. Таких же, у которых можно было бы что приобрести, не попадалось. И он подумал, что не такое это простое дело, купить оружие. Пистолет или знаменитый АК. Весь мир завален этими "калашниковыми", с ними воюют целые армии, делаются правительственные перевороты, сбрасывают и усаживают диктаторов. А вот на его родине, когда понадобилось, так даже за баксы не найдешь. До чего ж отсталая страна, со злостью думал самодеятельный киллер.

Но, страна, может, и отсталая, но не были отсталыми спецслужбы, Ступак хорошо знал это. Потому даже не попытался спрашивать кого-либо о своей нужде и к вечеру вернулся домой. Двери трех гаражей были распахнуты, но машин перед ними не было, значит автомобилисты никуда не торопились. Двое из ннх, Сазон и молодой парень Алексей - стояли возле плешкиного гаража. Ступак осторожно подошел, кажется, помешал их беседе и подумал, а не про него ли они говорили? А может и не про него.

- Ну, Минкевич в бенеэфе, мужики говорили, - звучал из гаража голос Плешки. Двое других молчали. Промолчал и Ступак.

- То-то я смотрю, по-белорусски разговаривает, не понять ничего, - с чувством и осуждением сказал седой Сазон Иванович. - Нацдем!

- Разговаривает, как хочет, - отозвался Плешка.

- Э, нет, не как хочет. Это у них установка такая в БНФ, чтоб другие не поняли.

- Так ты же вот понимаешь. - выглянул из-за "запорожца" Плешка.

- Не понимаю и понимать не хочу! - отрезал Сазон. - Я русский человек и русским умру.

- Ну, а он, может, хочет белорусом умереть, - упрямо возражал Плешка.

Вообще-то Минкевич не был кому-то здесь другом, просто сосед, не больше и Ступак относился к нему безразлично. Но и Сазон не вызывал у него никакой симпатии, потому как был злой и упертый. Хотя в теперешнее время это не новинка, многие злились и раздражались, но все-таки как-то сдерживали себя. Сазон же открыто и громогласно жаловался на жизнь, на развал СССР, последними словами крыл "агента ЦРУ" Горбачева, частенько бегал в обновленный райком партии, где вовсю шла политическая суета коммунистов. Главными пропагандистами там были ветераны войны, пенсионеры и отставные чекисты.