— Потому что такое употребление неправомочно, — ответил профессор. — Само слово подразумевает «возвращение к основам». Но те, кто закладывает бомбы в поезда, магазины и автобусы, не собираются возвращаться к основам ислама. Они создают своё собственное, новое писание, а уже потом пытаются найти в Коране оправдание развязанной ими войне.

Фундаменталисты есть в каждой религии. Христианские монахи в закрытом ордене, давшие обет бедности, самоотречения, целомудрия, послушания, — это тоже фундаменталисты. Аскеты есть во всех религиях, но они не пропагандируют массовое уничтожение мужчин, женщин и детей. Это ключевая фраза. Оцените все религии и существующие в их рамках секты исходя из данного принципа, и вы увидите, что стремление вернуться к основам учения не есть терроризм, потому что ни в одной религии, включая ислам, нет проповеди и защиты массового уничтожения людей.

Человек из Форт-Мида попытался привлечь внимание доктора Мартина. Повернув голову, профессор увидел молодого человека с коротко подстриженными волосами, в застёгнутой на все пуговицы рубашке и тёмном костюме. На лбу у него как будто было написано: «правительство». Посланец постучал по часам. Мартин кивнул.

— Тогда как бы вы назвали современных террористов? Воинами джихада?

Вопрос задала сидевшая сзади серьёзного вида девушка. В чертах лица было что-то восточное, и профессор подумал, что её родители, скорее всего, приехали в Америку откуда-то с Ближнего Востока: из Индии, Пакистана, может быть, Ирана. Отсутствие хиджаба указывало, однако, на то, что строгой мусульманкой она себя не считает.

— Слово «джихад» здесь тоже не подходит. Джихад, конечно, существует, но имеет свои правила. Это может быть либо борьба внутри себя, с собственными недостатками, но в таком случае она совершенно лишена агрессивности, либо настоящая священная война в защиту ислама. Террористы утверждают, что ведут именно такую войну. Но найти оправдание им не просто.